Следует напомнить, впрочем, что воюющее мышиное государство развлекало и смешило ещё очень древних греков: «Война мышей и лягушек», или «Батрахомиомахия», приписываемая Пигрету Карийскому, создана в конце VI начале V века до н.э. В круг детского чтения этот текст, пожалуй, всё-таки не входит, как и «Лягушкомышатник» («Der Froschmaeuseler») Георга Ролленхагена (вторая половина ХVI века). Однако довольно забавная русская версия этой истории частично реализована Василием Андреевичем Жуковским. Обещанная война, кстати, в тексте Жуковского так и не наступает, но ещё до войны мышиный царевич рассказывает лягушиному правителю самые древние мышиные истории. Во-первых, это рассказ о том, как неопытный мышонок был напуган горланом-петухом и очарован мурлыкой-котом. (Напомним, что эту же историю Лев Толстой изложил для молодых яснополянских читателей, поскольку она ужасно поучительна.) Во-вторых, это знаменитая притча о льве, попавшем в сеть и спасённом мышью, которую в своё время он не стал есть. (Лев олицетворяет благородную снисходительность к малым сим, мышка способность помнить добро и платить за него соответствующим образом; а в качестве персонажа этой истории мышь выступает лишь потому, что является полной внешней противоположностью льва: большой маленькая, сильный слабая, царственный робкая и т.п.) В-третьих, Жуковским воссоздаётся давно бытующий и на Руси сюжет «Мыш
Стало быть, отдельные венценосные представители многочисленных мышиных царств иногда оказываются великими или не слишком великими злодеями, образы которых позволяют авторам разветвлять и удлинять повествование, иногда встают в ряд добрых и мудрых помощников; а персонажи помельче, не такие титулованные, либо ведут себя как самодовольные мещане (у Х.К.Андерсена), либо как шаловливые дети, либо являются в шаржированном облике «маленьких людей», представителей комической «великой державы» (Мышкин и Подмышкин у Э.Успенского).
Наконец, весь спектр возможных взаимодействий с подвальной мышиной страной (от конфронтации и военных действий до примирения и всеобщей дружбы) описан Эдуардом Успенским в повести «Гарантийные человечки». Разумеется, мышиный мир Успенского чрезвычайно напоминает известное нам государство, где самые нелепые распоряжения властей обязательны к безоговорочному выполнению, а полуголодное серое население мечтает о сосисках.
Вполне мирное мышиное государство, празднующее свадьбу, наблюдает мальчик Яльмар в одну из ночей с участием Оле-Лукойе. Впрочем, Андерсен рисует не столько мышей, сколько своих идейных противников мещан, в борьбе против которых все средства хороши, поэтому мелкие зверьки комически предаются тщеславной суете, а читатель вместе с Яльмаром вынужден снисходительно созерцать «мышиную возню».
Напротив, мышей добрых и полезных мы встречаем в сказочной повести А.М.Волкова «Волшебник Изумрудного города»: королева полевых мышей Рамина, как одна из добрых волшебниц, оказывает героям помощь и поддержку.
Самой страшной сказкой здесь, конечно, будет «Щелкунчик и Мышиный король»: у Гофмана мыши выступают в качестве массовой Силы Зла и вредят героям по поводу и без повода на протяжении всего исторического времени сказки, причём, согласно законам романтического двоемирия, они то устраивают кровопролитные сражения, то осуществляют пищевые диверсии. Интересно ещё и то, что историей мышиной вражды Гофман связывает воедино несколько временных пластов и несколько уровней повествования.
Значимые эпизоды с участием мышей поражают массовостью. Как правило, абсолютно далёкие от всяких грызунов сказочные герои так или иначе вступают в контакт с целым мышиным государством. Причём этот контакт может продолжаться и как слегка заинтересованное созерцание мышиных нравов и обычаев, и как взаимовыгодное сотрудничество, и как серьёзная война.
Царства и государства
Делать выводов мы, пожалуй, не станем. Заметим только, что в назидательных историях, притчах и баснях мыши прекрасно играют роль «маленьких людей» со всеми их характерными свойствами и качествами.
Есть ещё одна невероятно поучительная история о том, как доверчивые мыши выбрали себе в правители (или в игумены) кота Этот сюжет обработан Н.Д.Телешовым в сказке «Покровитель мышей». Здесь мышиная стая является аллегорией человеческого общества, поднимается вопрос о взаимоотношениях избирателей и власти, о неспособности избранного лица избавиться от приобретённых ранее антиобщественных привычек
Текстов, содержащих сюжетный мотив «кошки-мышки», довольно много, и мы упомянем только два: «Приключения сдобной Лизы» Виктора Лунина, где многочисленные мыши (в порядке восстановления исторической справедливости) едва не сгрызли кошку (выпеченную из теста) и «Как мыши кота хоронили» Николая Заболоцкого остроумное переложение лубочной истории (тот же сюжет использован и В.А.Жуковским).
Довольно часто мыши появляются в «кошачьих» историях как правило, в роли объекта охоты или предмета кошачьих мыслей. Любая кошка в любой сказке так или иначе думает о мышах будь то героиня сказки Эгона Матиесена «Киска с голубыми глазами», которая ищет «страну, где много мышей», или кот Матроскин, обиженно фыркающий в ответ на замечание: «Некоторые, между прочим, и мышей едят».
Лишь большому писателю под силу превратить условного мыша-малыша в полноценного (пусть даже и вовсе не «положительного») героя. Безусловный шедевр «Сказка о глупом мышонке» С.Я.Маршака, в которой выведен легко узнаваемый и при этом безукоризненно самобытный персонаж.
Следует заметить, что в подобных ситуациях столь же часто оказываются другие мелкие зверята: зайчики, котята, поросята Цель автора такой истории не рассматривать мышиные проблемы, а энергично воспитывать ребёнка-читателя или, чаще, ребёнка-слушателя. Мышонок же является подходящим объектом воспитания лишь по причине своей мелкомасштабности: он полностью зависит от «больших» или «старших», им удобно манипулировать.
Какой бы страховидной ни казалась мышь некоторым слабонервным дамам, писатели и даже писательницы её, тем не менее, очень любят. Дело в том, что маленький зверёк беспомощный, беззащитный и глупый представляет собой идеальный пункт приложения воспитательных инициатив. Довольно часто мышонок выступает в качестве условного героя, которому «взрослые» персонажи и обстоятельства преподают нравственный урок. В книжках, адресованных, как правило, самым маленьким читателям, мышиный детёныш является условным аналогом «ребёнка вообще» и наделяется специфически «детскими» признаками неопытностью, безответственностью и неадекватной самооценкой. Пример герой сказки Софьи Прокофьевой «Невоспитанный мышонок», с которым никто не хотел дружить до тех пор, пока он не научился вежливо здороваться.
Мышь как объект педагогического воздействия
«Мышиных» книжек не так уж мало, а уж самих мышей в них огромное количество! Они появляются и поодиночке, и семьями, и целыми подпольными-подвальными государствами Мышь может выступать в любом виде и качестве мышиному разнообразию можно только удивляться!
А если вы мышей не боитесь и даже любите добро пожаловать! Здесь состоялось торжество справедливости мышь вошла в число любимых героев!
Если при слове «мышь» вам хочется воскликнуть «фу, какая гадость!», а при виде мыши вы вскакиваете на стол и поднимаете визг, немедленно закройте эту страницу! Иначе мы за вас не отвечаем.
Комментариев нет:
Отправить комментарий